Де-Кастри

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная Статьи Поселок Дорога до французского залива

Дорога до французского залива

Печать

Обещала отчетов, посему - впечатления, с описанием после возвращения. 

Почему дальневосточно-французские? А потому что Де-Кастри — это ж почти Франция. Ну, по крайней мере, название в честь француза. Вот туда я и направилась. Для настоящего дальневосточника девятьсот километров пути — так, приятное разнообразие средь рабочих будней :)

Во первых строках своего опуса расскажу о дороге. Оговариваюсь: дорога туда и дорога обратно — не одно и то же, даже если топографически-географически совпадает по всем координатам. Восприятие серьезно меняется, если между "туда" и "обратно" ты успел славно покататься по лесным дорогам, подпрыгивая на заднем "колесном" сидении камазовской вахтовки. Но об этом позже.

   

Итак, дорога, которая на самом деле позор нашего края и всех, кто имеет отношение к дорожному строительству. Делится на три типа: дорога населенных пунктов, грунтово-ямочная дорога и дорога каменисто-ямочная. Каменисто-ямочная — это то, что остается после смыва верхней "рубашки", покрытия, т.е. по сути — камни мелкие, камни крупные, камни КАМНИ, а между ними ямки, ямы, ямищи и грясссссь. Если за сто километров до поселка Ягодный встречаются машины белые, серые, зеленые, красные, то в Де-Кастри въезжают машины только одного цвета — рыже-коричневые. Грунт там специфического ржаво-рыже-пепельного оттенка, который плотно "садится" на всё более-менее-быстро-движущееся (да, бегать там тоже чревато перекрасом). А потом всё это застывает...

Впрочем, такая дорога — это уже после съезда с комсомольской трассы. Постепенно привыкаешь, втягиваешься в трясущий темп, вдруг замечаешь, что едешь среди ровного невысокого леса. Как подстриженный. Район вокруг поселка Мачтовый, в котором в восьмидесятых были жуткие пожары, усугубленные налетевшим ураганом. Сгорел, спалился, изчез влет, в секунду, вспышкой. Тогда всё небо на четыреста километров вокруг было затянуто черным дымом, а сумасшедший ветер в Хабаровске срывал крыши, валил деревья и сносил сараюшки по частным секторам. Сила.

  

Природа там чудесная, дикая, настоящая. Об этом еще расскажу, но равнодушным мелькающее за окном не оставляет никого. Туда ехали под мелкий дождик и грозные тучи, красоты за окном как-то не особо радовали — сказывалось состояние дороги "система-батут". Однако моментами наступало озарение. Реальный сюр (каким бы парадоксальным не было это выражение): пыльная желтая дорога, ядовито-зеленая умытая дождями зелень, тучи с косыми лучами солнца и огромные черные махаоны, отливающие изумрудными огнями. Сколько ж их посбивало машинами... 

Один раз дорогу перешел толстопопый барсук, деловито перебирая короткими лапками. Лисы, наглые, бесстрашные, сидели по обочинам трассы и кого-то жевали. Бурундуки, маленькие полосатые ракеты, проносились под носом самым машины. И дикуши, глупые дикуши, очень похожие на пестрых перепелок, такие доверчивые, дурные. Могли запросто усесться посреди дороги, наивно полагая, что все их объедут. Приходилось вилять.

   

Добрались до реки Хиванда, на границе Ульчского района. Выбралась из машины, размять ноги. Подошла к реке. Тайга вокруг. Настоящая живая тайга. Совсем другой воздух, другая вода, люди становятся другими. Мост с бревенчатыми срубами-быками, камушки сквозь текущий прозрачный хрусталь реки, поваленные деревья на том берегу — как же хорошо! Потом уже, на следующий день я видела такую тайгу, что наш Хехцир кажется городским парком.

На подъездах к Циммермановке очередной подарок — поляны и поля ромашек. Крупные, белоголовые. Индейцы называли подорожник "следом белого человека", потому что он рос вдоль троп, по которым ходили бледнолицые — притащили семена подорожника на подошвах. Циммермановскую ромашку можно смело называть "следом безумного дорожника" - почему-то она растет только вдоль дороги. А безумного... ну, дороги такие.

  

После Циммермановки внезапно попадаешь в такое пространство, которое я на месте каких-нить сатанистов, вудистов и обычных ведьм нарекла бы цитаделью или сделала б обязательным пунктом паломничества. Шаман-гора (высшая точка района - 1182 метров; здесь есть интересный материал про нее, называется "Амурские столбы"), темная, суровая, с головой, скрытой туманом и низкими тучами. А вокруг нее, километров на тридцать — горельник, в своем лучшем мистическом воплощении: низкие десяти-пятнадцатилетние поростки и тощие, жуткие, изъеденные огнем стволы черных деревьев, которые даже после смерти продолжают вертикальным углем стремиться ввысь. Серое небо, грязная дорога, ни одной машины навстречу. Такая жуть...

А на обратном пути, совсем недалеко от Де-Кастри на дорогу метнулась какая-то черная маленькая тень. "Собачка!" - мелькнула мысль. А водитель - резко по тормозам: "Медвежонок!".  Медвежата! Прям на обочине, двое, совсем черных, стало быть, белогрудых. Маленькие, этой зимы, смешные, мокрые. Сначала рванули в лес, шарахнувшись от машины, но любопытные, балбесы, остановились на пригорке и как-то нерешительно поползли назад. Встают на задние лапки столбиком, как суслики, смотрят, всё ближе, ближе. Потом одумались, разошлись в разные стороны и стали вроде-как-уходить в лес. А сами оглядываются, останавливаются, выглядывают из-за кустиков.

  

Это был подарок тайги :) Никогда до этого не видела медвежат вот так, в дикой природе, и настолько близко. Настоящих! Мамаша явно была где-то рядом, так что выходить никто не рискнул. Но сдается мне, что если б вышли, эти два балбеса еще б и целоваться полезли.

Завтра будет продолжение. Там были гостиница, работа, местные поражения (от слова "поражать", т.е. "впечатлять") и еда, естессно :)

 

 

Праздники

Отправить СМС