Де-Кастри

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Главная Статьи История Не могу больше видеть и чувствовать гибель Руси ©

Не могу больше видеть и чувствовать гибель Руси ©

Печать
основа
© - из письма И.Н. Вица

Продолжаем начатое и продолженное. Отряд полковника прибыл на Клостер-Кампский маяк. Что же дальше? События тех дней скрупулезно описывал в своем личном дневнике сам Иван Николаевич Виц Дневник чудом сохранился, впрочем, как и предсмертные письма полковника (про это чудо я тоже напишу). После отступления в бухту Де-Кастри полковник записывает в своём дневнике: "В 11 часов 11 января на маяк прибыл Николаевский экспедиционный отряд в следующем составе:


1. Полковник Иван Николаевич Виц, начальник отряда.
2. Василий Данилович Печонкин, адъютант.
3. Поручик Александр Артамонович Степанов, старший офицер.
4. Поручик Яков Григорьевич Цуканов.
5. Владимир Густовович Гарф.
6. Пётр Григорьевич Залхотаев.
7. Александр Николаевич Королевич.
8. Дмитрий Петрович Пустовалов.
9. Филипп Петрович Григоренко.
10. Владимир Антонович Дзеконский.
11. Врач Лаукс Альфредович.
12. Чины Нижне-Тамбовской почтово-телеграфной конторы, прикомандированные к отряду: Анусевич Витольд Станиславович.
13. Жолудь Емельян Осипович.
14. Лохов Иван Евстегнеевич.
15. Абраменко Максим Алексеевич.
16. Юнкер Пётр Пашкевич.
17. Старший унтер-офицер Фёдор Носов.
18. Младший унтер-офицер Миронович Эдмунд.
19. Ефрейторы: Иван Смирнов,
20. Андриан Паркуль.
21. Павел Григоренко.
22. Фельдшер Тихон Цуканов.
23. Рядовые: Евдоким Булгаков,
24. Григорий Гагаров,
25. Владимир Крупицкий.
26. Василий Политов.
27. Василий Титкин,
28. Хаим Капцан,
29. Моисей Езерский.
30. Иван Мамотин.
31. Николай Мозгунов.
32. Андрей Подкапаев.
33. Григорий Зануда.
34. Саламон Авшалумов.
35. Абрам Люри.
36. Владимир Журавин.
37. Сергей Наумов.
38. Соломон Шлеймович.
39. Исар Палатников.
40. Павел Рябченко.
41. Порфирий Мягин.
42. Наум Стружин.
43. Исаак Видеров.
44. Абрам Питель.
45. Владимир Крельштейн.
46. Михаил Весин.
47. Павел Миллер.
48. Фёдор Ерёмкин.
49. Михаил Степанов.

Офицеры разместились в комнате смотрителя, а солдаты в комнате служащих маяка. Кладовая, склады, баня - в окнах устроили бойницы. На маяк прибыл управляющий Де-кастринской таможенной заставой коллежский секретарь Василий Яковлевич Карташов с женой Лидией Августовной и сыном Василием и размещены у смотрителя. С заставы приведены 4 лошади, корова и телёнок. С лоцманского домика и кладовой сняты печати. Взято 45 пудов муки, 1 куль соли и посуда. Из метеобудки сняты все приборы. Сами сожгли (случайно - прим. автора) лоцманский домик. Ветром перебросило огонь на склад, который и сгорел дотла с имуществом и припасами. Прекращено отопление здания…".

Штат маяка состоял из шести членов маячной команды, возглавлял которую капитан 1-го ранга Оводов Николай Николаевич. О нем, точнее, об истори, с ним связанной, я еще расскажу позже. Впоследствии четверо человек из команды перешли на сторону партизан.

Про партизанов-то. Добравшись до маяка, они блокировали доступ к нему "с материка", время от времени открывали огонь. Но белые не отвечали, берегли силы и патроны. Ночью партизаны подбрасывали осажденным агитационные листовки и брошюры, неоднократно пытались по телефону склонить Вица к нехорошему. Занятно, что телефонная связь с почтово-телеграфной конторой в Де-Кастри и маяком поддерживалась постоянно, и ее не пытались прервать ни белые, ни красные. Верно, надеялись на что-то…

Так прошло несколько дней. Обстановка для осажденных ухудшалась. Виц решает отправить связных в Николаевск, к полковнику Медведеву, чтобы сообщить свое место расположения и запросить помощи. Для решения задачи была сформирована группа из трех коренных жителей-ульчей. Они вышли в начале февраля, но были перехвачены партизанами. Получили розги.

12 февраля Виц снова посылает трех человек, но теперь уже из своего отряда. Они также были перехвачены. Получили расстрел.

23 февраля вновь посылается пять человек, на сей раз под руководством поручика Гарфа. Немного позже эта группа была перехвачена 8 марта в районе мыса Лазарева (зачем они туда пошли??). Также расстреляны.

Тем временем партизанские войска заняли крепость Чныррах и вступили в Николаевск. И поскольку для полного триумфа очень не хватало маяка, Тряпицын посылает из Чнырраха своего сподвижника Стрельцова-Курбатова с отрядом из 50 человек и 57-мм орудием. Стрельцов прибыл и для начала решил позвонить: по телефону Вицу опять предложили сдаться в плен. При этом Стрельцов сообщил, что Николаевск и Хабаровск уже в руках красных. Виц тряпицынскому посланнику не поверил и сдаться отказался. И тогда Стрельцов начал штурм маяка.

Пушка сделала всего два выстрела. После этого белые пошли на переговоры. Отряд направил парламентеров - поручика Владимира Печонкина, адьютанта Вица, прапорщика Дмитрия Пустовалов и рядового Владимира Крельштейна. В результате было решено, что Пустовалов возвращается на маяк, а два делегата поедут со Стрельцовым в Николаевск. По прибытии в Николаевск делегаты должны отправить Вицу телеграмму с неким условным содержанием, после чего будет принято решение о сдаче или не-сдаче оружия.

При соответствующей охране и гарантии безопасности, целости и невредимости Стрельцов с делегатами добрались до Николаевска. В штабе Красной Армии посланцы получили заверение, что дела отряда будут рассмотрены скрупулезно и невинные ни в коем случае не пострадают. 11 марта посланцы получают телеграмму-запрос от Вица (этот текст вошел в историю): "Не качает ли киса, здоров ли Ванюша?". То бишь, не заливает ли Стрельцов, что Николаевск - всё. Посланцы оттелеграфировали в ответ: "Киса не качает, Ванюша здоров". Значит, всё…

Положение людей на маяке казалось безвыходным. Виц осознает, что помощи ждать неоткуда. За два дня до принятия трагического решения полковник пишет к родным во Владивосток: "Это письмо, может быть, последнее в моей жизни. Обращаюсь к вам, мои дорогие, из осаждённого маяка под Де-Кастри. Здесь я с остатками отряда в числе 10 офицеров и 35 солдат и нескольких чиновников сидим, осаждённые красными, едим очень и очень мало: полтора фунта хлеба чёрного, пьём воду вместо чая. И только вот 9 марта (по новому стилю) узнал и поверил, что Николаевск взят красными, и даже японцы не смогли ничего сделать. Вся власть перешла в советскую. Мы должны сдаться, причём нам обещали гарантировать жизнь, но не знаю, выполнят ли своё обещание красные…

Через два-три дня нас арестованными пошлют из Де-Кастри в Николаевск. Что будет дальше - не знаю".

В продолжение своего письма Виц сетует на массовое разложение отряда и дезертирство низших чинов, отмечая при этом, что офицеры и некоторые солдаты "совершенно недисциплинированные и берегущие главным образом свою шкуру и мечтающие только о своих семьях и благосостояниях в Николаевске, склонились на сдачу красным". Он соглашался и не соглашался с подчинёнными, но для себя сдачу и предательство веры и убеждений считал неприемлемыми, предпочитая смерть. О своем мучительном выборе он писал: "Я ещё размышляю: где покончить с собой? Здесь, на маяке, или испытав все мытарства у красных и, если Бог увидит и услышит правду, то тогда, освободясь, поеду во Владивосток…".

Полковник сообщает всем оставшимся в живых из своего отряда о том, что придется сдать оружие, пост и маяк. Для себя он принял другое, окончательное решение. В своем последнем письме, адресованном смотрителю маяка, он пишет: "Милостивый государь Николай Николаевич! Обращаюсь к вам как к старому русскому офицеру, прося быть, так сказать, моим душеприказчиком. Передайте господам офицерам и солдатам Николаевского батальона моё последнее прощай. Пусть знают и не смеют искажать причину моей смерти. Я умираю не из-за трудности или за какую-нибудь провинность, нет, я чист и прав перед вами, твёрд и крепок духом, но не могу больше видеть и чувствовать гибель нашей Родины Святой Руси.

Доведите до сведения гражданина Тряпицына, что довольно ему и красным морочить измученный русский народ, который они ведут по пути гибели.

Тряпицын! Напоминаю вам, что вы при встрече с нами в Мариинске, вероятно, случайно открыли свои карты и высказались так: "Я - анархист, сейчас иду против существующей власти, а потом - против Советской власти".

С кем вы пойдёте? Конечно же, не с японцами, а с теми вами обманутыми русскими людьми, приучая русского человека жить не честным своим трудом, а грабежами и насилием…

Прошу вас, Николай Николаевич, моё огнестрельное оружие с остатками боевых патронов передать Тряпицыну как эмблему смерти…

Оканчивая это письмо, прошу простить меня за причинённый общий беспорядок на маяке.

Помолитесь за меня.

Полковник Иван Виц.

27 февраля 1920 года старого стиля, Клостеркамский маяк у Де-Кастри".

Предсмертное письмо вместе с золотыми часами он передал Николаю Николаевичу Оводову (часы эти потом партизаны Стародубов, Артамонов, Гора и Зорин у Оводова отобрали и разыграли между собой; часы достались Стародубову (Чурину)). На площадке около маяка разостлал тюфяк. Встал на колени. Помолился. И застрелился.

* * *

Далее история жизни и смерти полковника Ивана Николаевича Вица как-то путается. По одним источникам, тело русского офицера было предано земле усилиями сторожей маяка. Возле моря, по его завещанию. Сослуживцы возвели над его могилой крест. Но пришедшие на маяк партизаны тело выкопали и, пригрозив сторожам расправой, оставили полковника на песчаной косе. Наутро тело исчезло. И до сих пор место захоронения полковника Вице неизвестно.

По другой версии полковника также похоронили сторожа маяка, но пришедшие партизаны вырыли его и сбросили с утеса на берег, запретив сторожам и сослуживцам близко подходить к телу. Пришедшие из леса хищные звери разорвали труп в клочья. Позже, в июле 1920 года, останки полковника Вица были найдены командой парохода "Эривань". Их положили в ящик и зарыли в землю. Над могилой моряки поставили крест с надписью: "Так закончил свою жизнь один из многих русских офицеров, погибших при исполнении своего долга...".

* * *

В соответствии с достигнутым соглашением, белым после сдачи гарантировалась жизнь. Отряд, точнее, то, что от него осталось, стал сдаваться. Выходили по два человека, складывали оружие и отходили в сторону. После этого пятеро пленных под контролем партизан стали взрывать заложенные вокруг маяка фугасы, дабы в дальнейшем к маяку можно было бы подходить без риска нарваться на опасный сюрприз. Затем всех вольным порядком завели в помещение маяка.

По рассказам партизана Громова (который на самом деле Галактионов Иван из села Ново-Ильинка), пленных стерегли весьма специфично. И радостно. "После убийства Вица мы заняли маяк. Оказалось, что у белых на маяке было очень много разной музыки: скрипки, мандолины, гитары и гармоника. Мы заставляли одного из белых играть без отдыха на гармошке, а сами плясали до пота".

Спустя некоторое время началась сортировка пленных. Четверо почтовых работников военные Жолудь, Лохов, Абраменко во главе с начальником конторы Анусевичем, а также начальник таможни Карташев, банкир Николаевска Люри и доктор Лаукс были уведены в Мариинск. Здесь, после ухода Тряпицына, был оставлен небольшой гарнизон партизан, цель которого были наблюдение и наведение порядка. Начальником гарнизона был близкий к Тряпицыну Иван Федорович Плевако (Суторизин), состоявший с ним в отряде Холодова в Князе-Волконке. В сфере влияния Плевако были окружающие села и стойбища, в том числе и Де-Кастри.

После нескольких допросов все привезенные были расстреляны.

Пока на маяке разбирались с отрядом Вица, в Николаевске случилось ЧП. Японцы вероломно нарушили ранее заключенный договор о перемирии и напали на штаб Тряпицына, где он отдыхал после ночного разгула сотоварищи. В ходе стремительных кровавых схваток, пожарищ и перестрелок погибли многие его "коллеги"-партизаны. Пострадал и сам Тряпицын. Всё это кардинально изменило обстановку на маяке и повлияло на дальнейшую судьбу сдавшихся в плен - из Николаевска поступает распоряжение о расстреле всех задержанных.

Группа сдавшихся, а в ней оставалось 34 человека, была разделена на две. Одна - в 13 (по другим данным – 12) человек была расстреляна на льду недалеко от маяка. Трупы были спущены в прорубь. Вторая группа в 21 человек была расстреляна у берегов Северной речки.

Среди расстреливаемых находился некий Григорий Запуда. Перед расстрелом он истерил, уговаривал и кричал: "Напрасно, товарищи, напрасно меня бьете! Я спасал комиссаров!". Наутро после расстрела в Де-Кастри была получена телеграмма, чтобы Запуду надо бы оставить и освободить из-под ареста… Трупы второй группы пленных были оставлены под утесом.

26 марта на маяк из Мариинска на нартах прибыли двое партизан Поляков и Василевский. Упомянутый выше Плевако-Суторизин (у, ненасытная душа!) распорядился доставить в Мариинск смотрителя маяка, Оводова. Смотритель был арестован и посажен на нарту... но по неизвестным причинам его не довезли до Плевако. Он также был расстрелян у Северной речки. Уже после прихода японцев, в начале апреля его труп нашли оставшиеся в живых служащие маяка - Димчин и Небылица и его супруга - Оводова Лидия Августовна. Тело Николая Николаевича предали земле…

Так закончилась белая история Клостер-Кампского маяка.

P.S.: Про дневник и письма Вица. На разорённом маяке их нашёл некто Уильям Эчъ (по-старому), вроде как американский журналист, прибывший в горячие дальневосточные места буквально через пару дней после того события, которое называют "Николаевским инуидеентом". На основе собственных впечатлений, рассказов очевидцев и писем и дневника Вица Эч создает нашумевшую книгу "Исчезнувший город. Трагедия Николаевска-на-Амуре". И далее почивает на лаврах единственного русскоязычного писателя, который правдиво описал жестокости партизан на Дальнем Востоке.

Уильям Эчъ или Эч - он же Василий Александрович Чиликин. Журналист, как выяснилось, писатель, редактор. Родился 29 октября 1892 года в Рязанской губернии. Начинал журналистскую карьеру в Москве? был сотрудником ряда московских газет - "Утро России", "Русские ведомости". В 1918 году, как и многие журналисты и литераторы, не выдержал накала страстей и сбежал из столицы, спасаясь от большевиков. Сбежал, на первое время, на ДВ, во Владивосток (дорогие мои местные, знаете чего-нить о Чиликине?).

Во Владе примкнул к бывшему редактору-издателю "Коммерческого телеграфа" А.Я. Гутману (псевдоним – Анатолий Ган), который основал здесь газету "Русский экономист". Кроме этого, сотрудничал с "Голосом Приморья", "Далекой окраиной", "Волей". В 1920 выпустил ту самую нашумевшую книгу, а в 1921 году сбежал в Китай, в Харбин, где и журналил, попутно работая на американские издания.

В 20-х годах издавал и редактировал в харбинскую еженедельную газету "Коммерческий телеграф" - см. выше, посвященную вопросам торговли, промышленности и транспорту, а также ежедневную газету "Копейка" (закрыта в 1925 году), дешевую и распространяемую в полосе отчуждения КВЖД. Позже там же в Харбине основал типографию, имел переплетную и штемпельную мастерские. Сотрудничал с журналом "Русское обозрение". В сентябре 1926 года переехал в Шанхай, где основал типографию "Asia Press" и в 1927-28 годах работал редактором в газете "Утро", в дальнейшем переименованной в "Эхо". В 28-ом, в июле газету удачно продал некоему Лембичу, с неясными и непонятными целями прошвырнулся в Харбин и вернулся в Шанхай, внезапно став секретарем отдела Младороссов и одним из ближайших сотрудников архиепископа Виктора. Кхм.

В 1930 году основывает типографию "Standard Press", чуть позже - в 1933 - подключается к созданию газеты "Копейка" (реинкарнация, ага), которую позже переименовали в "Новости дня» ("Russian Daily News") и прикрепили в качестве приложения к изданию "Мой журнал" ("My Journal").

И тут - о, внезапный поворот судьбы! - господин Чиликин меняет "профориентацию". В 1936 году газета "Новости дня" становится просоветской. Такими же становятся газеты "Моя библиотека" ("My Library") и "Семь дней" ("The Seven Days"), также принадлежавшие Василию Александровичу. Выясняется, что к тому времени господин Чиликин уже стал советским гражданином и занимался активной советской пропагандой. Например, писал о том, как хренова быть русским эмигрантом где-нить в Китае или на Филиппинах, и желательно, конечно, вернуться на родину и припасть к корням. Кстати, в 1936 году он брал интервью у Федора Ивановича Шаляпина, когда у того были гастроли в Шанхае. Уже, так понимаю, будучи советским глашатаем.

9 апреля 1943 года в том же Шанхае женился на Людмиле Михайловне Чичаровой. Спустя некоторое время, где-то в 50-х вернулся в Москву и возглавил типографию.

К чему это я. А вам не кажется, что слишком уж гибкий был человек? Слишком уж неожиданно и просто он нашел упомянутые выше дневник и письма Вица. Слишком уж усердно он сначала обличает партизан, творящим мракобесие в Николаевске, а потом как-то ловко становится советским гражданином в 1936 году (напомнить, что за время?) …

В общем. У меня нет доказательств, ясное дело. Но. Я считаю Василия Александровича личностью исключительно продажной. В первом случае - продажной в пользу белых. Во втором - в пользу советской пропаганды. Не оцениваю, хорошо это или плохо, но его "самая правдивая" книга о николаевских событиях вызывает у меня ой-какие сомнения…

P.P.S.: Бонусом - история, приключившаяся в нашем с вами инете. В то время, как мы тут играем в свои дурацкие социальные игры, некоторые люди наконец-то узнают об истории своей семьи. Я всегда говорю, что инет - великая сила. Бездна. Тьма. Шумовая, информационная волна, которая накрывает с головой…

Все совпадении с реальными событиями прошу считать намеренными.

Фото - источник.

Форум "Флот. История. Люди". 10 сентября 2010 года.

"Aleko9: Уважаемые господа! Ищу любые сведения о своём прадеде, начальнике кронштадской водолазной школы Оводове Николае Михайловиче. Он вышел в отставку в 1896 г. в чине генерала-майора по адмиралтейству. Похоронен в Ораниенбауме, могила не сохранилась. Хотелось бы знать о нём по возможности больше. С уважением, Александр.

Сергей: Уважаемый Aleko9, ОВОДОВ НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ (1875-1920), не его сын???

Aleko9: Очень интересно! Я могу сообщить, что дочь Николая Михайловича Ольга (моя бабушка) пыталась найти своего брата, посылала запрос на Дальний Восток примерно в 1919-1920 гг. Вероятно она знала, что он там служил. Однако поиски не увенчались успехом. О бабушке могу рассказать подробнее, есть и фотографии, если это здесь уместно. Напишите, что известно о Н.Н. С уважением, Александр.

ursus: ОВОДОВ Николай Николаевич. Родился 30 марта 1875 г. Мичман (1896). Приказ по мор вед № 320 от 25.9.1896 г произв. в мичмана из гардемар. Произведен в капитаны 2 ранга 10 апреля 1916 г (из публкц. Грибовского)…

aden13: Вот что есть: Оводов Николай Николаевич. Род. 30.03.1875, православный. Образование: Морской кадетский корпус (1896), морская учебно-стрелковая команда (1899). На службе с 1893 г. 25.09.1896 произведен в мичманы с назначением в Черноморский флот и зачислением в 28-й ФЭ. В 1901 г. совершил заграничное плавание на МКЛ «Кубанец». 01.04.1901 произведен в лейтенанты. 12.05.1903 предназначен к поступлению в артиллерийский офицерский класс. Экзамены не сдал. 02.08.1904 вновь предназначен к поступлению в артиллерийский офицерский класс. 25.10.1904 назначен слушателем в АОК с переводом в Балтийский флот и зачислением в 4-й ФЭ. 10.01.1905 отчислен от АОК; не закончил. 24.04.1906 переведен в Сибирский ФЭ. 11.06.1907 произведен в старшие лейтенанты. 14.01.1908 по конфирмованному комендантом Владивостокской крепости приговору Приморского военно-окружного суда за преступные деяния, предусмотренные 142, 7 п. 144 и 145 ст.ст. Военно-Морского Устава о Наказаниях, исключен из службы, с лишением чинов, дворянства и всех особенных прав и преимуществ, и отдан в исправительное арестантское отделение на три года. 10.12.1909 возвращены утраченные по суду дворянство, чины и все особенные права и преимущества с тем, чтобы считать его уволенным от службы в дисциплинарном порядке. 10.10.1912 определен в службу (ст. 07.03.1912) с зачислением в Сибирский ФЭ и береговой состав флота. 10.04.1916 произведен в капитаны 2-го ранга. В 1919-1920 гг. смотритель Клостер-Кампского берегового маяка в бухте де-Кастри. 11.03.1920 взят в плен красными, замучен до смерти 14.03.1920".


Скажите. Вас тоже поражает вся эта муторная, мученная жизнь, со всеми ее перегибами и переплетениями? Вы же тоже сейчас думаете об удивительной и страшной судьбе Оводова? Это же не только меня до глубины души потрясает тот факт, что его потомок в 2010 году, т.е. спустя почти сто лет узнает о судьбе Николая Николаевича в инете, в форуме?!!

Честно скажу. От всей этой истории меня немного трясет. Эмоциональная, чоуж… И считаю, что по этим событиям какой-нить талантливый писатель обязательно должен создать роман. А талантливый сценарист - сценарий, для талантливого режиссера. Очень хочу фильм про всё это время…

Первая часть - Маяк Клостер-Кампа - для начала
Вторая часть -
Приказ уходить в Де-Кастри

Источники:
http://web01.woophy.com/download/705820
http://woophy.com/member/Anivchanka
http://www.msun.ru/div/parusa/Sochinenija/Yudincev.html
http://militera.lib.ru/h/serebrennikov_ii1/04.html
http://rovs.narod.ru/Pereklihka_13-14.pdf
http://kortic.borda.ru/?1-5-0-00000249-000-30-0
http://morskoy-spb-ru.1gb.ru/BookLibrary/00014-Bukva-O-ofitseryi/OVODOV-Nikolay-Nikolaevich.html
http://wap.kortic.borda.ru/?1-5-0-00000249-000-30-0
http://imwerden.de/pdf/literaturny_meridian_34_08_2010.pdf
http://imwerden.de/pdf/literaturny_meridian_39_01_2011.pdf
http://www.adminulchi.ru/history/
http://de-kastri.narod.ru/m_02/mayak/str_01.htm
http://shturman-tof.ru/Morskay/mayki/petropavlovsk_mayk_2.htm
http://www.unc.edu/~rowlett/lighthouse/ruskk.htm
http://d197709.u23.s3n.com/ind1rusflag/N13/tragedijamajak.htm
http://www.toz.khv.ru/newspaper/arkhiv/2007_07_12_yubiley_starogo_mayaka/
http://stranamasterov.ru/node/157728?page=3&c=
http://www.panoramio.com/photo/5798550
http://www.panoramio.com/photo/37449486

Источник

 

Комментарии   

 
0 # Светлана 31.03.2017 22:17
Дневник писал Оводов. Очень старательно перечислял все убытки на маяке.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
 

Праздники

Отправить СМС